Великая Отечественная, война с Японией и более 30 лет службы: долгий путь Николая Голубцова
Николай Емельянович Голубцов
Фото: Елена Рюмина. Перейти в Фотобанк КП
- Николай Емельянович, расскажите, пожалуйста, о своем детстве.
- Родился я в деревне Урал Красноярского края. Затем мы переехали жить в район Артемовска, небольшого городка, расположенного в Саянских горах, там был золотой рудник.
Отец бросил крестьянское хозяйство, когда началась коллективизация, в 1929 году. Дед был хороший крестьянин, ему хозяйство и оставили. А отец и его брат пошли работать на производство, как тогда говорили, стали строить тракт от городка Курагино до Артемовска. Я уже с четырех лет знал, что такое автомобили. Мимо нас по дороге проходили периодически «фордики», как мы их называли. Это будущие «газики» наши Горьковского автозавода.
У меня тогда мысль зародилась, что я хочу освоить автомобиль, управлять им.
Потом мы переехали, жили в километре от поселка 7-й км. Там жили крестьяне, которые не хотели вступать в колхоз, их называли врагами народа. Когда я пошел в школу в 1933 году, там заполняли анкеты. И я очень гордился, что вот вокруг сплошные крестьяне, да еще и враги народа, а я сын рабочего. Но потом я увидел, что мать моя со всеми дружит, отец тоже. Как же вы с врагами народа дружите? Тут мне объяснили, что мы ж из одной деревни, но вот такая история была.
В 1942 году я окончил 9 класс. Мой брат Александр, старше меня на четыре года, вместе с приятелями 19-летними был отправлен на фронт в августе 1941-го. В 1942-м брат уже пришел раненый. В этом же году отец ушел на фронт, в июне, а в сентябре он погиб под Сталинградом. Брат прошел всю войну танкистом, был трижды тяжело ранен, умер в 1999 году.
Поскольку отец ушел, брат на фронте, мне пришлось целое лето работать в тайге лесорубом. Лесоуправление и лесозавод наши доставляли различные пиломатериалы на золотой рудник. И все население периодически привлекалось для работы в тайге лесорубами. Районная электростанция, котлы питались дровами, деревом, поэтому приходилось пилить вековые деревья, колоть, а потом сплавлять по реке. После работ я два месяца не знал, как сидеть, как спать. Вода в реке была очень холодная, мы работали в простых сапогах, промерзали. Все тело покрылось какими-то шишками. Но, должен сказать, никто не жаловался, хорошо работали.
Мы, ребята, ходили в тайгу пешком. Две недели там работали, а на выходные, два дня, уходили домой, чтобы привести себя в порядок. Как ни странно, после работы в пятницу буквально скорым шагом 30 километров мы шли для того, чтобы быстрее пойти в клуб, пообщаться с товарищами и с девчатами. В понедельник в 2 часа ночи поднимались и пешком шли обратно на работу, смена начиналась с 6 часов утра.
Шла война. Все для фронта, все для победы! Норма была на человека напилить 5 кубометров, на двоих - 10 кубометров. Но мы вырабатывали по 120, иногда по 150%, а это значит уже порядка 17 кубометров. Работа тяжелая. Спали в палатках, которые сами же сооружали, покрывали смолистой хвоей пихты. И все равно шли постоянно дожди, как правило, ночью встаешь, когда на тебя капает. Утром идешь быстрее работать, чтобы у костра погреться, просохнуть.
И вот мы в 1942-м летом пришли домой, чтобы подготовиться к 10 классу, но в это время появился мой брат. Мне пришлось идти в военкомат, ему брать заборную книжку для получения продуктов.
Я выхожу, подходит ко мне милиционер: «Молодой человек, а вы чем занимаетесь?» Я говорю: «Да, вот пришел из тайги, чтобы учиться». «А ваша учеба перенесена на октябрь. Вон, видите, тележка стоит? Садитесь, поедете со всеми на уборку урожая». Совхоз в 40 км был. На телеге уже знакомые мои и учительница наша по ботанике. Я по пути дома взял, что мне нужно, и поехали мы на уборку урожая.
Работали, женщины, дети и старики. Я снопы на молотилку подавал, мне было тогда 16 лет. Жара, пыль, дышать нечем, а подавать надо. На лобогрейке - это мини-комбайн - две лошади запряжены. Колос укладывается, а женщины снопы вяжут. Если не успеют связать, то кони могут потоптать срезанный колос. Вот так вот так работали месяц, а потом ушли домой.
Благодарность, которой Николай Емельянович особенно дорожит. Из личного архива
- Как вы оказались в рядах Советской армии?
- Я работал, мне в 17 лет в военкомате выдали приписное свидетельство, в котором было прописано освобождение от призыва, бронь. Но я получал от друзей письма, фотографии, кто в Будапеште, кто в Варшаве уже. Скоро и Берлин будет. Они приходят с медалями, с орденами, а я в тылу сижу. И я в 1944 году, как исполнилось мне 18 лет, пошел в военкомат добровольно.
Я имел среднее образование, а в это время требовались командиры, образованные и должным образом воспитанные, меня отправили во Владивосток, в высшее военно-морское командное училище. И там я уже участвовал в боевых действиях, будучи курсантом 2 курса, уже хорошо освоив артиллерию.
И по Амуру, и по Сунгари, которая шла до Харбина, центра Маньчжурии, мы шли тысячу километров с боевыми действиями против японцев. Вот так попал я на войну.
И у меня, кстати, есть грамота. Наша воинская часть получила название харбинской. От главного верховного главнокомандующего Сталина. Это главная моя награда.
Николай Емельянович с супругой Ниной Сергеевной. Фото из личного архива
- Помните, как встретили День Победы?
- Конечно, помню. Немного позже, после войны с Японией мы были на параде Победы в Ворошиловске-Уссурийском. У нас было три роты, на нашем курсе воевала одна рота, вот мы и участвовали в дальневосточном параде Победы.
- Каким был ваш путь после войны?
- Я окончил училище и в 1948 году был направлен на службу на Южный Сахалин, который отошел нам после войны от японцев. Там я был командиром боевой части тральщика. Через два года - мне было двадцать четыре - был назначен командиром корабля. После этого год был на высших курсах усовершенствования во Владивостоке. Потом 8 лет еще служил на Камчатке, командуя большим тральщиком, кораблем-спасателем.
Доводилось участвовать в боевых действиях с японцами и в мирное время. У меня есть серебряная боевая медаль, которую мне выдали пограничники «За отличие в охране государственной границы Советского Союза».
Потерпевший крушение корабль, с которого удалось спасти пассажиров. Фото из личного архива
Я неоднократно спасал людей, однажды спасал порядка 300 человек, много женщин и детей, которых перевозили на побережье Охотского моря на Шантарских островах. Военный транспорт сел на мель, на камни, пришлось переводить всех в ночное время через скалы. Был шторм порядка 9 баллов. Погибла одна девочка, но чудо, что остальные остались живы. Мы их всех перевели через скалы на другую сторону острова, потом их перевели на суда.
Бывал я и на Командорских островах, на Чукотке, в Порт-Артуре, Харбине.
В 1962 году был переведен в Севастополь. Пять лет осваивал Черное море, а потом в 1968 году оказался в Египте. Там до 1978 года командовал дивизионом надводных кораблей. Затем возвратился в Севастополь и вышел на пенсию.
Служб на Дальнем Востоке была наполнена событиями. Фото из личного архива
Меня отправили в Югославию получать морское дноуглубительное судно, целую фабрику. Это судно я готовил, а потом в Севастополе занимался работами по углублению бухт.
Донноуглубительное судно. Фото из личного архива
После работал на Минной стенке электриком в течение четырех лет. Поскольку я был садоводом активным, в 2000 году создал Совет садоводов Нахимовского района. В 2008 году умерла моя супруга Нина Сергеевна. У меня дочь, внук, две внучки, правнучка. Сейчас я пишу воспоминания о своей жизни.
9 мая для меня не столько праздник, сколько воспоминания о погибших. Мой отец лежит под Сталинградом, большинство друзей лежат на полях войны. Для меня это память обо всех, кто погиб, защищая нашу страну, и я о них пишу сейчас.
Мне уже за 90, словно прожито вдвойне.
Не могу забыть ребят я, что остались на войне,
Что лежат по землям русским, украинским, белорусским,
по Европе кто лежит.
Обелиски, обелиски, обелиски и гранит.
В память тех, кто, не жалея, жизнь отдал и там лежит,
Я пишу вот эти строки. Сердце и душа болит,
Не забыть нам это время, время тяжких лет былых,
Но живет младое племя дедов, прадедов своих.
Жизнь, ее не остановишь, правды жизни торжество.
Будем жить и будем помнить тех, кто жизни свои отдал за Отечество свое.
Как наследникам героев знамя их нести и вам
В мир, и в годы лихолетья, вам, потомки россиян,
Защищавших от нашествий, от набегов Русь-страну,
и несложно вам представить то, что было в старину
или было в наше время. У врага одно лицо,
Был ли швед, француз иль немец - намерение одно.
Захватить, ограбить, в рабство побежденного отдать,
Чтобы не было такого, шли мы в зной и шли мы в стужу нашу землю защищать.
Было время, миллионы человеческих сердец
Жили в радости и в горе, и у всех один венец,
Чтобы жили дети, внуки. Чтоб жила Россия-мать,
Своей жизни не жалея, шли страну мы защищать.
И несложно вам, потомки, жить судьбой своей страны,
Знать о подвигах героев, знать историю страны.