Жизнь в пещере, «лента» военнопленных и довольные немцы

7 марта Лидия Тимофеевна Шугрина отметила 85-летний юбилей. Фото из личного архива Л.Т.Шугриной

Во время штурма Севастополя жили в пещере

7 марта 2025 года Лидия Тимофеевна Шугрина отметила 85-летний юбилей. В семье коренных севастопольцев Ефросинии Афанасьевны (1905 г. р.) и Тимофея Дмитриевича (1898 г. р.) Ченских она была четвертым ребенком: родители уже воспитывали двух дочерей Ольгу (на начало войны ей было 17 лет) и Аллу (16 лет), сына Виктора (3,5 года).

Когда началась война, Лида была совсем малышкой - год и четыре месяца. С первых дней войны ее отца мобилизовали. Сестры после курсов работали санитарками на аэродроме на Куликовом поле (конец улицы Генерала Острякова, там сейчас памятник авиаторам-черноморцам). Мама осталась дома с маленькими Лидой и Витей.

Маленькая Лида с братом Витей в послевоенный период. Фото из личного архива Л.Т.Шугриной

- Мы жили на Лабораторной улице, дом 1 (сейчас ул. Подольцева - прим. ред.) Она тянется вдоль Лабораторного шоссе и примыкает к Воронцовой горе. Часть этой горы с двумя пещерами была прямо в нашем дворе. Они буквально спасли нашу семью, - рассказывает Лидия Шугрина.

Севастополь подвергался массированным бомбежкам немцев с 30 октября 1941 г. по 4 июля 1942 г. В ноябре одна из бомб попала в дом Ченских.

- Во время бомбежки в пещере скопилось много людей. Меня держала на руках старшая сестра. Вдруг сильный взрыв, грохот. Массивную деревянную дверь, которая закрывала пещеру, вырывает, людей отбрасывает взрывной волной. Кто-то падает, а сестра резко ударяется спиной о стенку. Меня же с силой вдавило в ее грудь, - вспоминает Лидия Тимофеевна.

- Когда я делюсь этим воспоминанием, многие говорят, что я не могла это запомнить, что у маленьких детей в памяти не удерживаются такие подробности. Но я это помню, - настаивает она.

После бомбежки часть дома была разрушена. На дворе ноябрь, приближались холода. Семья перебралась жить во вторую, уцелевшую, пещеру. У входа работала печка, рядом дрова и немного угля. Внутрь скалы кто-то раньше пробил туннель, в котором поставили кровати. Ченские прожили в пещере зиму и весну 1942 года, а когда была возможность, приводили в порядок уцелевшую часть дома.

- Что мы ели, я плохо помню, - говорит Лидия Тимофеевна. - А вот воду сестры с мамой носили из колодца, расположенного в конце улицы. Нести ведра на коромысле было тяжело, мы с братом хотели помочь, но были слишком маленькие.

Колонна военнопленных была нескончаемой

27 мая 1942 г. семью постигло горе: при очередном налете погибла Алла. Ее похоронили прямо на аэродроме. После войны мать просила передать ей останки дочери для перезахоронения, но выяснилось, что в могилу попал снаряд, и передать уже нечего.

Лестница, которая вела к дому семьи Ченских и Воронцовой горе. Фото из личного архива Л.Т.Шугриной

А 30 июня 1942 г. пал Малахов курган. Все оставшиеся в живых защитники Севастополя попали в плен.

- В один из июльских дней мама начала собирать сухари в платяную сумку, наполнять алюминиевые фляжки водой. Мы спустились с ней на Лабораторное шоссе, и я увидела вдоль дороги много женщин с детьми. По шоссе двигалась нескончаемая колонна грязных, измученных, раненых солдат. Женщины бросали им сумки с сухарями и фляги с водой. Периодически раздавался свист нагаек конвоиров. Они кричали, ругались, били пленных. Мне было страшно, я вцепилась в мамину юбку, уткнулась в ее колени. Такие походы продолжались несколько дней, - рассказывает Лидия Тимофеевна.

- Тогда мама никому из детей не сказала, что среди военнопленных был и отец. Несколько лет назад во время экскурсии на 35-й батарее я увидела огромную черно-белую фотографию «Лента». На ней - колонна военнопленных, тянущаяся от площади Пушкина (сейчас площадь Суворова - прим. ред.) по спуску к вокзалу и Лабораторному шоссе. Мне стало плохо, еле удержалась на ногах. В памяти сразу всплыли те несколько дней, когда мы с мамой носили солдатам сухари и воду, - вспоминает Лидия Тимофеевна. - Я еще долго стояла у этой фотографии, вглядывалась в размытые, почти неразличимые лица пленных, искала знакомое лицо отца…

Немцы были довольны собой

Пленных немцы расположили где-то между Бахчисараем и Симферополем. Охраняли лагерь румыны. Узнав об этом, женщины пошли искать своих родных.

- Однажды мама собралась и ушла на несколько дней. Когда она вернулась, ноги ее распухли, покраснели. Она несколько дней лежала на кровати, не вставая. А я сидела возле нее и плакала, жалела. Оказалось, она пешком шла до лагеря под Симферополем и обратно. Встретилась ли она там с отцом, я не знаю, - говорит Лидия Шугрина.

Мама Лидии - Ефросиния Афанасьевна Ченская в послевоенные годы. Фото из личного архива Л.Т.Шугриной

В период оккупации - с июля 1942-го по 9 мая 1944 г. - в разрушенном доме восстановили печку, отремонтировали две комнаты и в них жили.

Немцы периодически обходили дома, поэтому мама жила в постоянном страхе за детей: боялась, чтобы их не забрали.

- Я помню, как немцы приходили в наш двор. Они были довольны собой, грубо и громко смеялись, у многих были губные гармошки. Некоторые солдаты брали меня на руки и давали конфеты с таким мятным вкусом, что горчили. И мама переживала, чтобы я их не выплевывала: немцев не злить, - вспоминает Лидия Тимофеевна.

Салют на День Победы - незабываемый

Несмотря ни на что, жизнь продолжалась. Брат Витя с друзьями бегал по улицам, а за ними и маленькая Лида.

- Мы по улицам бегаем, а над головами пули свистят, - вспоминает Лидия Тимофеевна. - Мама у калитки. С ремнем. Резко выхватывает нас из толпы и загоняет во двор. Это уже шли советские войска освобождать Севастополь.

- 9 мая 1944 года, помню, мы бегали с братом по двору и кричали: «Победа! Победа!» Витя рисовал немецкие кресты, а потом поджигал их. А ровно через год, вечером 9 мая, народ потянулся на Лабораторную площадь (нынешняя площадь Ревякина - прим. ред.). Небо вдруг осветилось множеством прожекторов с Исторического бульвара, Южной бухты, Корабельной стороны и Сапун-горы. Прожекторы двигались по небу, начался салют: в небо взмывали ракеты. От них и света прожекторов было светло, как днем. Толпы людей, восторженные крики «Ура!», общая радость и слезы счастья, - говорит наша героиня.

Так Лидия Тимофеевна выглядела в молодости. Фото из личного архива Л.Т.Шугриной

- Еще несколько лет после 1945 года салюты были такими же: прожекторы по всему небу и простые сигнальные ракеты, и в этом был особый смысл. Потом в разных городах я видела много красивых фейерверков, но самый первый - в честь Победы над фашизмом - навсегда остался в моей памяти, - признается Лидия Тимофеевна.

По ее словам, после войны несколько лет подряд 9 мая весь город шел пешком на Сапун-гору (транспорт туда не ходил), чтобы оплакать погибших и пропавших без вести.

- Никто не заставлял людей ходить на Сапун-гору, это был всеобщий порыв души. Война принесла много горя в каждую семью, и севастопольцы хотели отдать дань памяти всем павшим, - говорит она.

Отец дошел до Берлина и вернулся домой

В июле 1945 г. мама уложила Лиду, а сама никак не могла уснуть.

- Ее беспокойство передалось и мне, я тоже никак не засыпала, - говорит Лидия Тимофеевна. - Ночью мама тихо встала, оделась и вышла из дома. Я за ней. Понимая, что я не отвяжусь, мама взяла меня с собой. Не пройдя и 100 метров, вижу, по лестнице, ведущей ко двору, поднимается какой-то мужчина с вещмешком на плечах. Мать бросается ему навстречу, он подхватывает ее на руки, они обнимаются. А я ничего не понимаю, стою и реву. Мама что-то шепнула мужчине, он опустил ее, подбежал ко мне и взял на руки. Я пыталась вырваться, но мама сказала, что это мой отец. Так он и донес меня на руках до дома.

Удостоверение к медали «За освобождение Варшавы». Фото из личного архива Л.Т.Шугриной

- Папе с товарищем удалось бежать из плена и даже вернуться на службу. Красноармейцем он дошел до Варшавы и Берлина, за что награжден медалями «За взятие Варшавы», «За отвагу», «За взятие Берлина». Я храню все документы как память об отце, прошедшем труднейший путь к нашей победе над фашизмом, - говорит Лидия Тимофеевна. - С его возвращением для нас началась новая мирная жизнь. Город восстанавливали. В домах появилось электричество, водопровод. Отстроили железнодорожный вокзал, кинотеатры «Победа» и «Украина». Жизнь шла своим чередом, и вопросы о войне родителям, особенно отцу, мы не задавали. И только сейчас я понимаю, сколько всего надо было у него узнать о тех тяжелых военных годах.