Как севастопольский фотограф оказался в Берлине благодаря Рузвельту и Черчиллю

Фотокорреспондент газеты «Красный Флот» Борис Шейнин фото: архив газеты «Слава Севастополя»

Официальным фотографом Ялтинской конференции был и останется фотограф Совета министров СССР Борис Косарев. Именно ему принадлежит легендарный кадр «ялтинской тройки»: Сталина, Черчилля и Рузвельта. А вот фотографии севастопольца Бориса Шейнина, сделанные во время визита иностранных делегаций в Крым, миру не так известны, однако обладают своей собственной уникальной историей. Впрочем, интересной является и биография военного фотографа.

Как американец остался без «Лейки»

Михаил Лезинский (писатель, поэт, художник, автор более сорока книг, опубликованных издательствами России, Узбекистана, Украины, член союза писателей России, Украины – прим. автора) был близким другом Бориса Шейнина. Благодаря воспоминаниям Михаила Леонидовича мы можем рассказать вам о невероятных случаях, которые приключились с нашим земляком во время знаменитой встречи лидеров мировых держав. К слову, Шейнин снимал прилет делегации на Сакский военный аэродром, а также экскурсионные прогулки иностранных гостей по Севастополю.

У Памятника затопленным кораблям фото:архив Минобороны

Из воспоминаний Лезинского:

«Было это на Ялтинской конференции в Крыму. Ричард Гопкинс — процветающий журналист, для которого не существует невыполнимых желаний. Это и понятно: его отец Гарри Гопкинс — друг и советник президента США Франклина Рузвельта. Сейчас его не менее всемогущий сын, как говорится, положил глаз на «Лейку» Бориса Шейнина. Ричард Гопкинс подошел к Борису и бесцеремонно стал его разглядывать, словно стараясь определить, на сколько долларов потянет аппарат.

— О-о-о! Прошу прощения, коллега. Один вопрос: не этой ли машиной, — он указал на шейнинский фотоаппарат, — был сбит фашистский сволочь? — он намекал на известный в Америке снимок «Гибель фашистского стервятника». — Я хорошо говорю по-русски?

— Этим, коллега, этим: русские пули вылетали вот из этого отверстия...

Американец расхохотался:

— О'кей! Я согласен меняться с вами фотоаппаратами, — и он протянул Шейнину «спид-график» — самый современный аппарат. — Повезу в Штаты сувенир. Америка любит сувениры.

— Я не меняюсь, — отстранил фотоаппарат Шейнин, — этот сувенир и мне дорог.

— Как! — воскликнул ошеломленный американец. — Вы отказываетесь?! Моя фотокамера стоит двух автомобилей!.. Так и улетел Ричард Гопкинс в Штаты со своим «двухавтомобильным» «спид-графиком».

Разъезд гостей. Севастополь. Площадь Нахимова фото:архив Минобороны

Вот таким был Борис Григорьевич. Пройдя всю войну со своей «Лейкой», он не расстался с фотокамерой, на которую была сделана не одна тысяча уникальных кадров. В своем письме к Шейнину поэт Константин Симонов писал: «Мне по душе Ваши снимки, снятые... в гуще боев. Таких снимков у Вас немало — и их я высоко ценю, хотя в них нет претензий на эпохальность... Жму руку. К. Симонов.».

С Симоновым трудно не согласиться. Снимки Шейнина просты, но они жизненные. Будучи фотокорреспондентом газеты «Красный Флот», он запечатлел в фотопленке период обороны и освобождения Севастополя. Тут и Севастопольская бухта, и Дворец Пионеров после бомбежки, и Малахов курган, и лица моряков-черноморцев, наставивших оружие на захватчиков.

Севастополь. Взрыв в Южной бухте фото: Борис Шейнин

Самолет в Берлин

Современники Шейнина отзывались о фотографе как о человеке исключительной удачи, и это действительно так. Весна 1945-го застала фронтового фотокорреспондента Бориса Шейнина в Москве. В это время советские войска уже начали штурмовать Берлин, и Борис, конечно же, рвался на фронт. Получив одобрение на очередную военную командировку от заместителя редактора газеты «Красный флот» полковника Зенушкина, Шейнин отправился со своим другом и коллегой Ильей Бару на Курский вокзал за билетами. То ли по закону подлости, то ли из-за каких-то обстоятельств, но билетов не оказалось. Что делать?

Прилет Рузвельта фото:архив Минобороны

Из воспоминаний Лезинского:

«От билетных касс Боря Шейнин и Илья Бару бросились к коменданту, на ходу вытаскивая редакционные удостоверения и предписания. Но и у комендатуры — очередь.

— Думай, думай, Борька! Ты, говорят, везучий человек, вот и довези до Берлина. Хоть на себе!

И тут Боря Шейнин, не фигурально выражаясь, хлопнул себя по лбу.

— Танцуй, Илька, и молись Богу, чтобы это дело выгорело.

— Я готов, Боречка, но ты хоть объясни, в чем дело?

— Объясню. Дело было на Ялтинской конференции.

— Это когда ты по знакомству снимал Рузвельта с Черчиллем?

— Нее, раньше, когда Рузвельт на своей громадине, четырехмоторном самолете, приземлился в Саках, знаешь, такой малюпусенький аэродромчик неподалеку от Симферополя... Так вот, из-под самого днища на землю спустилась кабина-лифт, и из этого лифта выкатилась коляска, а в ней — президент США Франклин Делано Рузвельт.

Улыбнулся Рузвельт встречающим, а у встречающих погоны один шире другого, и пригласил всех сниматься. Вместе с собою... Я тогда и нащелкал целую пленку...

А когда я сделал с десяток кадров, ко мне подошел какой-то человек в комбинезоне и говорит: "Сделай и мне, дружочек, снимок на память. Тот, который с Молотовым и Рузвельтом".

Да, я забыл сказать, там еще Вячеслав Михайлович Молотов был — тоже приехал встречать президента...

«Хорошо», — отвечаю, к концу сегодняшнего дня сделаю... И сделал! Когда вручал эту знаменательную фотографию тому человеку, он спросил: "Сколько я вам за нее должен?" Вежливо так поинтересовался. А мне обидно стало! Отвечаю: не наживаюсь я на своих фотографиях!

— Ну и что твой неизвестный, фамилию которого ты постеснялся спросить? Ведь постеснялся, Борька?

— Постеснялся. Однако номерочек своего телефона он мне оставил. Я брать не хотел. А он говорит:

"Не дрейфь, бери! Будешь в Москве, звони по этому телефону, и я тебя чем смогу отблагодарю!"

И Боря Шейнин достал бумажку, на которой, кроме телефона, ничего не было.

— Звони, Борис! Посмотрим, какой ты везучий, — сказал Илья.

Шейнин набрал номер, и на том конце тотчас ответили:

— Слушаю! Кто это?

Борис стал объяснять, при каких обстоятельствах к нему попал этот номер телефона. Напомнил, что хозяин этого номера обещал помочь ему, если понадобится, а он поверил... и сейчас вот нужна помощь.

— Да, это я. Но чем же я могу быть вам полезен?

Борис объяснил, что они — два журналиста из "Красного флота" и, что если, конечно, возможно, пусть он позвонит коменданту Курского вокзала, чтобы им немедленно выдали билеты на поезд. В Берлине они с Бару должны быть — кровь из носу! — в первые минуты его падения.

Человек на том конце трубки выдержал паузу и сказал:

— Записывайте, товарищ Шейнин. Завтра в девять ноль-ноль на Внуковском аэродроме вас будет ожидать самолет... Какой самолет?.. Ли-2 с бортовым номером... Записываете?..

И точно, утром их ждал самолет, а его командир — гвардии капитан Алексей Бережной, проверив документы корреспондентов, — я бы заметил, обалдевших корреспондентов! — вскинул руку к лётному шлему:

— Проходите, товарищи».

Берлин 1945. фото: Борис Шейнин

Фотографии Шейнина хранятся в Ливадийском дворце

Этот только две истории, которые произошли с Борисом Шейниным за долгие четыре года войны. А их, как и фотографий, были тысячи, ведь за каждым снимком скрывается свой рассказ, достойный публикации. Вот, к примеру, история снимков с Ялтинской конференции заканчивается Ливадийским дворцом, в музее которого хранится целый альбом, включающий в себя 48 уникальных кадров.

Альбом хранится в Ливадийском дворце

В 1945 году этот альбом с распашной обложкой темно-серого цвета подарили участвовавшему в организации конференции генералу Василию Ермаченкову. Спустя долгие годы альбом, как и несколько других личных вещей генерала, оказались в руках отставного военного из Санкт-Петербурга. И вот в 2020 году на условиях анонимности этот гражданин передает альбом в Ливадийский музей.

Подполковник в отставке, кандидат военных наук, Александр Красиков

— Альбом был передан музею дарителем Александром Михайловичем Красиковым – кандидатом военных наук, подполковником в отставке. Александр Михайлович более 48 лет проработал научным сотрудником в НИИЦ Морской авиации в Санкт-Петербурге, который в свое время возглавлял генерал-полковник авиации Василий Васильевич Ермаченков. Что касается снимков, они очень важны с исторической точки зрения. На кадрах запечатлены рабочие моменты, сцены, которые важны для конкретных людей, но не для широкой публики, показана работа соответствующих служб. По крупицам анализируя фотографии, можно дополнить информацию о конференции, — рассказала корреспонденту «Комсомолки» заведующая отделом научно-просветительских программ музея Ксения Гернет.

Вот так севастополец Борис Шейнин запечатлел память о Ялтинской конференции, на которой решалась судьба послевоенного мира…